Олег Букин ночевал в доме, которому грозил снос. Марина Сахарова проводила митинги-лекции в защиту Царского моста. А Алексей Кофман участвовал в выборах депутатов в гордуму, чтобы изменить подход к охране архитектурного наследия. Стремясь защитить исторические здания от сноса или превращения в новоделы, екатеринбургские градозащитники используют самые разные, в том числе нестандартные, методы.
Им пока есть что защищать. В СМИ часто пишут, что памятников в Екатеринбурге больше, чем в Париже. Их действительно много, все-таки город с многолетней историей. Однако не тысячи, градозащитники знают точную цифру — 445, и с каждым годом эта цифра становится меньше. Одни здания сносят застройщики, другие вроде и реставрируют, но далеко не всегда возвращают первоначальный облик. Системной защиты нет, она нередко ложится на плечи энтузиастов.
В совместной публикации It’s My City и издание «Поле зрения» рассказывают про людей, которые спасают исторический Екатеринбург даже когда кажется, что шансов на победу нет.
«Защищать нужно так, чтобы государство понимало: лучше не связываться с этими общественникам»
Олег Букин, основатель движения «Уральский хронотоп». Сертифицированный эксперт, делающий экспертизы для зданий, и градозащитник, оспаривающий экспертизы других.
Олег Букин. Фото: It's My CityОлег Букин по образованию культуролог. В охрану наследия попал случайно: учился в аспирантуре, жил в общежитии, познакомился с иностранным студентом, тот поделился визиткой сотрудника Центра по сохранению памятников, где в итоге нашлась вакансия для Букина. Так он стал инспектором по охране памятников.
По словам градозащитника, он три года работы неоднократно «подставлял» руководство своей прямотой.
— Для меня корпоративная этика не была чем-то главным. Если мне звонят журналисты, я даю комментарии. Ключевой принцип: пусть люди знают правду, — объясняет Букин.
Например, однажды он раскритиковал идею своего коллеги — план надстройки технического этажа в доме купца Лопатина, назвал проект незаконным. А делали его для «Единой России». Директору Центра тогда прилетело «по шапке».
Уволившись, Букин вступил в общественный совет при свердловском министерстве по управлению госимуществом и все свободное время стал посвящать памятникам — подавал заявки на их включение в реестр ОКН . Параллельно вступил в ВООПИиК , затем возглавил его региональное отделение.
Когда в 2013 году Букина отстранили от руководства из-за внутренних разногласий, он учредил собственную НКО — «Уральский хронотоп». Говорит, можно было обойтись и без юрлица, но с ним проще: к экспертизам от организаций относятся более серьезно.
Олег Букин на фоне одного из самых любимых зданий в Екатеринбурге — усадьбы Рязанова. Фото: It’s My CityВ 2018 году, накопив десятилетний стаж в сфере охраны, Олег прошел аттестацию на госэксперта, зарегистрировал ИП, уволился со всех работ и посвятил себя охране памятников полностью.
Сейчас под наблюдением Букина более ста объектов по всей области. Он отслеживает их состояние, смену собственников, появление по ним различных документов. В активном режиме наблюдения десять строений, в том числе усадьба купца Рязанова, дом псаломщика Топоркова, Исетский тюремный замок. Это те здания, которым грозит снос или по которым Букин прямо сейчас готовит бумаги на включение в реестр.
Его «Уральский хронотоп» просуществовал десять лет. Организацию финансово поддерживал «Фонд Ройзмана», также она получала редкие и небольшие донаты. Букин объясняет это слабым пиаром и признает, что многим градозащитникам не хватает знаний о работе в медиаполе: «Мы кричим, но нас часто никто не слышит».
В 2024 году Минюст ликвидировал организацию за непредоставленные вовремя отчеты. Букин соглашается: его вина, он и правда забросил отчетность еще в эпидемию коронавируса, не хотел тратить ресурсы на то, что казалось ему пустой формальностью.
Внутри дома Рязанова. Фото: It's My CityСейчас градозащитник хочет сконцентрироваться на реставрации. Он окончил курс архитектурно-строительного университета в Санкт-Петербурге, планирует создать фонд, который будет выкупать дома и реставрировать их, собирая на это донаты. Букин считает, что других способов воздействовать на ситуацию не осталось.
— Вся наша жизнь была борьбой за то, чтобы не сносили. За то, чтобы ставили на государственную охрану. Но что если мы поставим задачу шире? Не только бороться, но и созидать, — рассуждает эксперт.
В конце 2025 года Букин провел экспертизу дома Рязанова. Это уникальный для Екатеринбурга ансамбль из нескольких строений XIX века. Он был сильно изменен, но все можно восстановить — есть фотографии, планы, чертежи. Под государственной охраной сейчас лишь часть построек комплекса, а Букин хочет, чтобы были все, и пытается этого добиться. Пока неясно, получится ли: параллельно с его экспертизой на сайте Свердловского управления госохраны ОКН появился альтернативный документ, где утверждается, что ценность представляет лишь южный флигель ансамбля.
Усадьба Рязанова. Фото: It's My CityОтдельная любовь и боль активиста — простые деревянные домики, срубы-четырехстенки с двускатными крышами. Раньше в Свердловской области в таких жили крестьяне и рабочие. Сегодня их осталось мало: по оценкам Букина, около нескольких десятков. Подобные строения редко признают архитектурными памятниками и часто сносят.— Эти дома многое говорят о суровых условиях, в которых люди на Урале жили в конце XVIII — начале XIX века. Хочу отдать дань этим людям, незаслуженно забытым, ведь они не были историческими личностями или известными людьми. Сохраняя домики, пытаюсь в том числе устранить эту несправедливость, — объясняет Букин.
Он колесит по области, выискивает строения, знакомится с хозяевами, предлагает помощь в реставрации, пытается ставить дома на охрану. Потери «домиков» переносит тяжело. Особенно когда уверен, что объективно не сделал: не подал заявку на включение здания в реестр ОКН или подал не вовремя.
Дом, в котором родился скульптор Эрнст Неизвестный. Благодаря экспертизе Олега Букина его теперь охраняют. Фото: It's My CityОсновную проблему градозащитник видит в слабости госохраны памятников и строительном лобби.
— Застройщики теснее, чем мы, общественники, связаны с администрацией, и необязательно коррупционно. Губернатор, правительство, мэрия мыслят как хозяйственники. Они хотят, чтобы больше строилось, чтобы было пополнение бюджета. При этом наследие — второй, третий вопрос, — считает Букин.
Девелоперы и власть время от времени обвиняют градозащитников в том, что они, отстаивая памятники, встают на пути развития города. Букин не согласен. С точки зрения современных концепций сегодняшние градозащитники — как раз прогрессисты.
— За последние 20 лет во власти Екатеринбурга было полно дурачков, которые думали, что развитие — это когда вместо одноэтажного дома или скверика будет стоэтажное здание. Каменный век в мозгах, — комментирует эксперт.
Активность порой добавляет ему проблем. В декабре 2023 года после доноса известного шансонье Александра Новикова градозащитника осудили по статье о «дискредитации армии». Доносчик тогда написал, что Букин распространяет «откровенно враждебные» публикации про военные действия в Украине и руководителя страны, а также «высказывает поддержку лиц», признанных «иноагентами». Новиков — владелец помещений в усадьбе Поповичевых, которая благодаря усилиям Букина стала памятником. Дополнительная ответственность и затраты шансонье не понравились. Посты после штрафа за «дискредитацию» Букин удалять не стал.
— От своего мнения не отказался, — объяснил общественник.
Олег Букин (слева) на заседании по административному делу о «дискредитации» ВС РФ. Фото: It’s My CityВ сравнении с нулевыми годами сносов важных строений стало меньше, считает активист. Раньше могли среди бела дня уничтожить памятник под госохраной. Постепенно горожане стали включаться в защиту, ситуация улучшилась. Но появилась другая проблема: переизбыток информации. Человек сегодня может быть подписан на несколько пабликов, посвященных охране чего угодно — памятников, скверов, животных. Помочь везде не успевает, в итоге смещает активность в интернет, ограничиваясь зачастую лишь лайкми.
— Нормальный человек может сказать: «Слушай, я готов этим заниматься 15 минут в неделю, если это даст результат». Ну, чувак, если ты 15 минут в неделю будешь этим заниматься, то мы не спасем памятник. Нужно быть фанатиком, иметь готовность тратить много усилий, — рассуждает Олег.Букин с улыбкой вспоминает 2010-е, когда вместе с другими активистами он вставал на пути ковша, защищая жилой дом XIX века, или оставался ночевать в памятнике — доме священнослужителей Спасской единоверческой церкви.
— Добро — оно всегда с кулаками. Защищать нужно так, чтобы государство понимало: лучше не связываться с этими общественниками, — убежден Букин.
«Ограничения в интересах большей части горожан»
Алексей Кофман, программист, бывший участник инициативы «Городские проекты», координатор проектов общественной организации «Мирные жители», член свердловского отделения ВООПИиК. Отстаивает дома, зеленые зоны и удобный транспорт.
Алексей Кофман. Фото: It's My CityОбразование и основная работа Алексея Кофмана не связаны ни с градозащитой, ни с урбанизмом — он программист. Но городскими проблемами интересовался всегда, даже когда уехал из Екатеринбурга. Вспоминает, что в 2012 году, живя на Кипре, активно следил за протестами и спорами вокруг «Пассажа», писал об этом в своем блоге.
Здание Товарной биржи, на месте которой теперь стоит торговый центр, было построено в 1916–1925 годы по проекту важного для Екатеринбурга архитектора Константина Бабыкина . В ночь на 8 марта 2012 года биржу начали сносить. Это вызвало резонанс: к зданию выходили общественники, архитекторы и местные жители, они подключили полицию и надзорные органы, требовали остановить работы, собирали подписи.
Протест не помог. Биржу все же снесли, оставив лишь пару стен, которые в итоге встроили в фасад нового ТЦ.
Фото: It's My CityВ 2020 году Кофман вернулся в родной Екатеринбург и присоединился к общероссийской инициативе «Городские проекты» . Фонд хотел улучшать локальную среду методами современной урбанистики. В Екатеринбурге он, например, занимался проблемой незаконных парковок: вел подсчет, отправлял обращения в мэрию, районную администрацию, ГИБДД, прокуратуру.
В том же году совместно с другими активистами Кофман создал общественную организацию «Мирные жители». Должностной иерархии в ней нет: каждый занимается теми вопросами, которыми сам хочет. Люди из движения проводят субботники, сажают деревья, одно из направлений работы — сохранение культурного наследия.
Сейчас Кофман как член ВООПИиК участвует в защите общежития Дома обороны, построенного в 1931–1934 годах. Градозащитники считают это строение частью архитектурного ансамбля Исторического сквера — сердца Екатеринбурга. Кроме того, это интересный пример конструктивизма, который должен охраняться государством.
На переднем плане — строящийся «Дом обороны», позади него — общежитие. Источник фото: pasvu.comПроблему сноса исторических зданий в Екатеринбурге Алексей считает острой. Приводит в пример соседнюю Пермь, где, по его мнению, работают лучше. В частности, ядро исторического центра города имеет статус достопримечательного места федерального значения «Пермь губернская. Поселение». Это помогает и реставрации, и защите памятников.
— К 300-летию Перми отреставрировали сто зданий. А у нас что? Сайт какой-то сделали (сейчас он уже не работает — прим. ред.). Хотя, возможно, в других городах просто не так сильно все это освещают. Тихо сносят и все, — рассуждает Алексей.
Общественник считает, что для властей работа с застройщиками в приоритете, а тех мнение горожан обычно не интересует. Но это не значит, что надо отступать. В моменте все усилия могут оказаться действительно бесполезными, однако как минимум они продемонстрируют, что вопрос горожанам небезразличен.
Логичным продолжением жизни для зданий-памятников Кофман считает организацию в помещениях новых пространств — кофеен, магазинов, досуговых центров. Он приводит удачный, на его взгляд, пример — дом Агушевича 1915 года постройки, который находится на Карла Либкнехта, 32а. Сейчас в нем размещаются ресторан и кофейня, куда Кофман порой с удовольствием заходит за кофе. Подобной судьбы градозащитник хотел в свое время для аэровокзала Уктус.
— Там как раз по нормам не хватало детской библиотеки. Это было бы идеальное помещение. Да и на Ботанике больше нет ни одного исторического здания, только торговые центры, — объясняет градозащитник.
Уктус был одним из немногих сохранившихся довоенных гражданских аэровокзалов России. Построенный по индивидуальному проекту в 1937 году, он работал до 1980-х. Потом началось возведение Ботанического микрорайона, жилые панельки оказались слишком близко к аэропорту, выполнять полеты стало опасно, да и тогда уже действовал новый современный аэропорт Кольцово. Здание заняло Уральское управление воздушного транспорта, но в 2019 году оно переехало, и строение опустело.
Аэровокзал Уктус. Фото: It's My CityГрадозащитники активно отстаивали бывший аэровокзал: подавали заявки на включение его в реестр ОКН, оспаривали отказы в суде, проводили экскурсии, рассказывали про значимость здания в СМИ, установили круглосуточное наблюдение по камерам. Даже создали отдельный сайт, посвященный Уктусу.
Этот кейс Алексей вспоминает как самый трудозатратный. Но несмотря на все усилия активистов, в ноябре 2021 года аэровокзал снесли за один день. Сейчас компания «Общество Малышева 73» строит там торговый центр «Золотой». По задумке, он будет совмещен с автовокзалом.
Рендер торгового центра и автовокзала «Золотой». Источник: сайт проектаАлексей тоже не согласен с тезисом о том, что градозащитники мешают городу развиваться.
— Защита исторического наследия и цивилизованные градостроительные регламенты могут помешать строить где угодно и что угодно, но в итоге эти ограничения в интересах большей части горожан, — считает Кофман.
«Может быть, они просто не любят город?»
Марина Сахарова, основательница движения «Реальная история», председатель свердловского отделения ВООПИиК. Градостроительница, решившая не только строить новое, но и сохранять старое.
Марина Сахарова. Фото: It's My CityМарина Сахарова по образованию градостроитель. Свой род занятий считает профессией о будущем, но судьба в итоге связала ее с защитой прошлого. После выпуска из университета Марина покинула Свердловск — уехала в удмуртский Глазов проектировать закрытые города. Вернулась на родину лишь в нулевые. Занималась градостроительными проектами, например, участвовала в создании гостевого маршрута в Первоуральске.
В 2009 году к ней обратилась инициативная группа художников, вместе с которыми она восстанавливала тропу Б. У. Кашкина . Они попросили помощи, и Сахарова согласилась без раздумий, хотя сроки были суперсжатыми.
В защите тогда срочно нуждались несколько зданий в центре Екатеринбурга — дом Ястребова (он же дом уральского художника Олега Елового) с садом, яблоневый сад Казанцева , усадьба Жолобова, усадьба Антипина, дом Анфиногенова и дом в стиле модерн. Все они находились на территории, где «УГМК-Застройщик» планировал построить «Екатеринбург-Сити». И уже через пять дней компания собирала пресс-конференцию с презентацией проекта.
Марина Сахарова на фоне любимого здания Екатеринбурга — Вознесенской церкви. Ей нравится, что храм «будто уходит в небо». Фото: It’s My CityСахарова признается, что в тот момент увидела проблемы и у самих градозащитников: на старте у них не было даже внятного списка объектов, нуждавшихся в защите.
И все же градостроительница взялась за дело. В свой выходной 9 мая пошла осматривать дома и территорию. Но уложилась в пять дней и 21 мая презентовала собственный проект, который предполагал создание на улице Февральской Революции «Парка искусств и ремесел». В нем Марина соединила тему художников с темой садоводов. В защиту территории включился Музей истории плодового садоводства.
Фрагмент проекта, представленного Мариной Сахаровой на пресс-конференции— Художники хлопали в ладоши. Но я понимала, что этим не закончится. У застройщиков все равно были все козыри на руках, чтобы действовать дальше, — вспоминает Марина.
Действовать дальше стала и Сахарова. Собрала сначала один круглый стол из историков, архитекторов, социологов, деятелей культуры. Затем второй, на котором присутствовали даже представители застройщика. Все это помогло спасти лишь часть зданий.
— Там началось убивание каждого здания по отдельности. До февраля 2022 года еще удавалось что-то ставить под охрану. После мы стали получать только отказы, — вздыхает активистка.
Хроники уничтожения:
2007–2009 годы: уничтожена историческая застройка на ул. Февральской Революции (каменные и полукаменные здания ХIХ века, в т. ч. три объекта ценной исторической среды).
2018 год: утром 1 сентября снесены дом Блохиной и дом Осиповых.
2022 год: уничтожен плодовый сад Ястребовых, дом Ястребовых — Елового, культурный слой площадью один гектар на ул. Октябрьской Революции, 32–38.
2024 год: снесены дом ювелира Анфиногенова и усадьба Жолобова.
Одно из немногих строений, которое удалось сохранить — деревянное здание в стиле модерн на улице Февральской Революции, 27. Сейчас в нем находится офис ландшафтных дизайнеров — компании Urban Green. Сердце ее руководительницы Юлии Сорокиной тогда тоже дрогнуло: внутреннее убранство здания собирались превратить в лофт, который бы уничтожил уникальность особняка. Юлии это не понравилось, и ее компания заняла строение, устроив в нем офис. Сейчас она его постепенно восстанавливает.
Деревянный особняк в стиле модерн, в котором сейчас работает Urban Green. Фото: It's My CityВ 2012 году Марина Сахарова с несколькими активистами создала общественное движение «Реальная история». Предложила начать с мониторинга зданий — наблюдать за состоянием исторических строений, оценивать его, фотографировать. Команда была небольшая, но ревизию провели быстро: уже к концу сентября группа презентовала результаты работы.
— Наконец, перестало из всех СМИ звучать, что у нас в Екатеринбурге тысячи памятников и что их больше, чем в Париже. Мы назвали конкретную цифру. Тогда по перечню реестра ОКН их было 445, — рассказывает Марина.
В декабре того же года «Реальная история» занялась защитой Царского моста и среды вокруг него — тринадцати особняков XIX века, из которых лишь один в то время находился под госохраной. Власти тогда разрешили компании «Радиус Девелопмент» построить здесь, на набережной Исети недалеко от моста, гостиничный комплекс. Активисты полагали, что это уничтожит уникальную культурно-историческую территорию.
«Реальная история» стала проводить лекции-митинги, рассказывала про место. В итоге привлекла внимание и горожан, и полиции. Силовики приходили, переписывали имена и фамилии участников, но обошлось без протоколов. Активистам удалось собрать две тысячи подписей за сохранение района. Застройщика это не остановило и в 2023 году он все же начал возводить гостиницу. Но вырубку деревьев и засыпку грунта в акваторию Исети тогда признали самовольной. Кроме того, градозащитники обнаружили на территории исторические артефакты. Работы получилось остановить на пару лет, но в марте этого года они возобновились.
Марина Сахарова на одиночном пикете за сохранение общежития «Дома обороны». Фото: телеграм-канал «ВООПИиК | Наследие Урала»Сравнение Екатеринбурга с другими городами в устах собеседницы — не в пользу родины. Она упоминает пикеты против сноса исторических зданий в Казани, на которые выходили преподаватели профильных специальностей архитектурного вуза вместе со студентами. Архитектурное сообщество Екатеринбурга Сахарова считает слабым и разобщенным.
— Утрата культурного наследия — потеря потенциала в развитии города в угоду чьим-то сиюминутным коммерческим интересам. И это единственный потенциал, который невосполним.
Если на месте парка построили что-то, это можно снести и снова сделать парк. А культурное наследие вернуть невозможно, — убеждена активистка.
Болезненнее всего Марина Сахарова переживала потерю аэровокзала Уктус. В ночь на 26 ноября 2021 года активистка делала выдержки из очередных документов, подтверждающих ценность постройки, готовилась ехать дежурить рядом со зданием... Ее опередили — в шесть утра начали сносить.
— Он же был в идеальной сохранности, в идеальной! Столько людей подключилось. Можно было все сохранить. Может быть, они просто не любят город?
It`s My City